Даниэль Самохин: Даже за день до старта я не знаю, во сколько тренировка

Даниэль Самохин: Даже за день до старта я не знаю, во сколько тренировка

22.09.2018 0 Автор Ирина Красько

Что делать, если ты вывихнул плечо всего за несколько дней до крупного соревнования? Это был вопрос, с которым Даниэль Самохин столкнулся перед чемпионатом мира в Милане. Экс-чемпион мира среди юниоров решил выступать, несмотря на все препятствия, и в итоге занял 20-е место.

– Ты был чемпионом мира среди юниоров в 2016 году, но потом наступили тяжёлые времена. На чемпионате Европы в Остраве ты не квалифицировался в произвольную программу, так как коньки потерялись, и ты был вынужден выступать в коньках брата. Кажется, что с тех пор тебе не удаётся найти нужный импульс. Что же случилось?

– Не знаю, верю ли я в невезение, но есть такое ощущение, что мне действительно не везёт. Я стараюсь быть настолько позитивным, насколько могу, я много работаю каждый день. Конечно, если прокат выдаётся неудачным, я немного расстраиваюсь. Но я катаюсь для себя и не думаю, что главное – кататься хорошо. Но иногда это всё же расстраивает, потому что я знаю ,что могу лучше. Иногда случаются такие неприятности, как вывих плеча или потеря коньков… но я надеюсь, что в этом сезоне будет лучше.



– Ты не единственный фигурист, испытывающий проблемы с плечами. Почему это так специфично для вида спорта? Из-за частой крутки?

– Это странно, но у меня нет переломов. Когда я упал, мне просто не повезло. Теперь я знаю, как в некоторых случаях нужно падать, и я осторожен с левым плечом, так как оно больше склонно к вывиху. За неделю до чемпионата мира я был на тренировке, всё шло хорошо, а потом я упал с сальхова. Я такого не ожидал, но плечо вывихнулось. Понадобилось три часа, чтобы вправить его. Плечо болело, но я не обращал внимания. Я старался оставаться позитивным, потому что всё ещё мог прыгать, пусть и с ограничениями. Моя левая рука не двигалась так, как я этого хотел.

– Ты чувствовал боль во время проката на чемпионате мира?

– Не во время исполнения программы, но после плечо болело. Я думал о том, что нужно быть осторожнее, а большинство падений и происходят из-за того, что ты не уверен. Поэтому нужно быть уверенным.

– Твой папа тоже тренер, и он, вероятно, беспокоится о тебе, не хочет, чтобы тебе было больно. Как он с этим справляется, когда ты должен кататься?

– Хорошо, что папа был моим тренером, а Николай Морозов помогал ему. Они сказали, чтобы я не катался, если мне это некомфортно. Спустя день после падения я получил результаты МРТ, и врачи сказали ,что я могу кататься, но при этом должен быть уверенным и не бояться. Плечо не выскочит снова, если я не упаду. А я много работал после Олимпиады и хотел поехать на чемпионат мира.

– Некоторые фигуристы с подобными проблемами не смогли преодолеть этот блок и боятся находиться на льду, чтобы плечо снова не выскочило. Как ты это преодолеваешь?

(вздыхает) Я просто ничего не боюсь. Я думаю, что страх – это ограничение. Если ты боишься, то ничего не можешь сделать. Если плечо снова выскочит, значит, оно выскочит. Я не хочу этого, но теперь я знаю, что нужно делать при падении. А если начать бояться, тогда и возникнут проблемы.

– Когда ты выиграл юниорский чемпионат мира, люди стали говорить о тебе как о претенденте на медали чемпионата Европы. Тем не менее, на двух следующих чемпионатах Европы ты не смог попасть в произвольную программу. Однажды это случилось из-за потерянных коньков, но что произошло в 2018 году в Москве?

– Я вывихнул плечо на Skate America, за четыре недели до чемпионата Европы. Две недели мне не разрешали кататься. Вообще, мне запретили кататься на шесть недель, но я вышел на лёд после двух, просто не прыгал. У меня не было времени на подготовку. На тренировках в Москве всё было в порядке, я не нервничал и не чувствовал, что не могу кататься, просто мне не хватило времени на подготовку. Но я был шокирован тем, что не справился. Я ещё молод, у меня есть время. После каждого турнира я становлюсь сильнее ментально, и это самое важное для меня. Всё остальное придёт, я просто говорю себе, что нужно больше работать. Думаю, в следующем сезоне мне станет легче, а этот был очень длинным, хотя из-за травм я соревновался не так много.

– На видео вывих плеча на Skate America выглядит действительно страшно. Ты испугался? Как понял, что происходит?

– Я понял, что это вывих плеча. Давным-давно, ещё до юниорского чемпионата мира, у меня было что-то подобное – плечо вылетело, но потом снова встало на место. Поэтому я знал это ощущение, а после приходилось делать упражнения для укрепления плеча. Но мне не повезло, а теперь нужно быть ещё осторожнее, так как это случалось уже трижды. Пока врачи говорят, что операция мне не нужна. Иногда при такой травме вставляют болты, но у меня не такой случай, так что в этом плане мне повезло. Но в то же время и не повезло. (смеётся)



– Как ты проводил время, оставшееся до Олимпиады, после чемпионата Европы?

– Я много тренировался. Я делал где-то пять прокатов каждой программы в день как минимум. Я действительно тренировался, так как в следующем сезоне хочу делать все четверные. Ну, конечно, кроме акселя и, может быть, флипа. Это моя цель, я работаю над новыми квадами. Я много работаю, и я делал то же самое перед Олимпиадой. Когда я выхожу на лёд, я чувствую себя спокойно и не нервничаю: просыпается боевой дух, я понимаю, что должен сделать это – не чтобы выиграть у кого-то, а больше для себя. На Олимпиаде у меня была только одна тренировка на льду в день, поэтому я много занимался в спортзале. Когда я пришёл на каток, Николай с папой сказали: “Может быть, нам нужно оставить только один четверной в короткой программе?” Но я ответил: “Нет, я собираюсь сделать два четверных, у меня нет другого выбора”. И я сделал два квада, а потом упал на тройном акселе. Аксель является для меня лёгким прыжком, но мне снова не хватило времени на подготовку. Эти мелочи всегда мешают – я был готов не на сто процентов. Но быть на Олимпиаде – просто здорово: атмосфера была позитивной, все люди – зрители и спортсмены – были очень счастливы. Это отличный опыт, который повысил мою уверенность в себе.

– То есть, тебе понравилось разнообразие спортсменов из множества видов спорта?

– Да. Нас всех объединяла одна цель, мы все всю жизнь работаем, чтобы попасть на Олимпиаду. Здорово видеть, что все приехали сюда ради этой единой цели. Все позитивны, нет никаких отрицательных эмоций.

– Но для некоторых спортсменов Олимпиада – это дополнительное давление, они чувствуют себя обязанными сделать всё возможное и считают, что не имеют права на провал.

– Да, такое тоже есть. Но себе я говорю: я знаю, на что способен, и даже если прокат будет плохим, я сделал всё, что мог. Например, перед чемпионатом мира многие говорили мне: “Давай снимемся с соревнований”. После травмы я начал с одинарных прыжков, на второй день делал двойные, на третий – тройные, а потом и четверные. Учитывая эти условия, я хорошо откатал короткую программу на чемпионате мира и остался доволен прокатом. Я расстроился из-за такой дурацкой ситуации, но я должен быть умным и зрелым, чтобы не беспокоиться о том, чего не могу изменить. Нужно просто двигаться дальше.

– Когда ты откатал программы на Олимпиаде, то указал на небо. Это в память о твоём тренере Игоре Пашкевиче, который скончался два года назад?

– Это было для двух человек. Игорь Пашкевич был мне как дядя. Он скончался после юниорского чемпионата мира, и это было очень тяжело. После моей победы он был так счастлив – потом должен был приехать к нам, но на той же неделе скончался. Он был отличным связующим звеном между мной и отцом, они оба знали, что и в какое время мне нужно сказать. Иногда мне больше был нужен папа, иногда тренер. А второй человек, которого я вспоминал в тот момент в Пхенчхане – мама моего лучшего друга, которая умерла от рака. Мы с ней были очень близки. Я не смог быть рядом, когда она скончалась, потому что тренировался, но во время исполнения программы я чувствовал, что они помогают мне оттуда. После короткой программы я испытал сильный эмоциональный заряд, потому что даже при падении на акселе сделать два четверных было просто потрясающе. Я эмоциональный парень, мне нравится демонстрировать настоящие эмоции, а тот момент как раз был очень эмоциональным. Я подумал: “Наконец-то я это сделал!” А к концу произвольной программы я чувствовал, что мне кто-то помогает. Поэтому я и посмотрел вверх – чтобы поблагодарить их обоих: Игоря и маму моего друга.



– На следующей Олимпиаде тебе будет 23 года. Каким ты видишь себя в Пекине?

– Думаю, мне хочется подняться выше – с 13-го места до топ-5. Я думаю, что способен на это, хочу вставить больше четверных в свои программы и стать более зрелым в плане катания.

– То есть, ты не одержим медалями и не ложишься спать с мыслью “Я непременно должен стать чемпионом мира”?

– Конечно, мне бы хотелось стать чемпионом мира – может быть, когда-нибудь это случится. Я думаю, что у меня есть такая возможность. Мне хотелось бы, чтобы мои прокаты были эмоциональными и разными, а много думать о медалях не хочу. Даже за день до старта я не знаю, во сколько тренировка, когда соревнование. Папа просто говорит мне, в какое время я должен быть на катке. Мне нужно быть на сто процентов спокойным и собранным, чувствовать себя хорошо, не думать, а что будет, если я упаду. Я поступаю так, словно мне всё равно, и это значительно облегчает жизнь.

Источник – Absolute Skating
Фото – instagram.com/danielsamohin/